Растительные жиры вместо животных, перебор с антибиотиками и лживые этикетки − глава Роскачества Максим Протасов рассказал “РГ”, чем грешат производители продуктов.

- Реклама -
Подписка журнал “Мясные технологии”

В какой продукции чаще встречаются случаи фальсификации?

Максим Протасов: Мы до сих пор не победили фальсификат в тех сегментах, где высока доля импорта из азиатских стран. Например, в детских товарах 30% рынка — фальсификат с подменой видов ткани. На этикетке указывается, что это натуральная ткань, а на самом деле синтетика. Неудивительно, что, по данным Центра изучения потребительского поведения Роскачества, индекс недовольства граждан одеждой и обувью составляет соответственно 69% и 68%.

В этом году мы провели исследование питьевой воды. По техрегламенту на этикетке должно быть указано, откуда эта вода — из природных источников или обработанная из системы общего водоснабжения. Это не значит, что обработанная вода плохая, но потребитель должен знать, какую воду пьет. Проверив 206 торговых марок воды, мы выяснили, что больше половины производителей пишут недостоверную информацию: на этикетках обработанной воды — природная, из источника, горная, ледниковая и т.д. Правда, более 43% производителей после получения от нас уведомлений привели в соответствие такую маркировку.

Проблема фальсификата существует не только у дешевых товаров. Например, мы исследовали черную икру.

На этикетке ряда товаров было указано, что это икра амурского осетра. Но мы по ДНК определили, что в банке замечательная икра русского осетра, которая стоит существенно дешевле.

К безопасности и качеству какой продукции нужно менять требования, на ваш взгляд?

Максим Протасов: В первую очередь к продукции для наименее защищенных слоев населения, соцучреждений, детсадов, школ, больниц. Необходимо регулярно случайным образом отбирать молочную, мясную продукцию и направлять ее на исследование в лаборатории.

Нужно улучшить базу методик исследований в алкоголе. Без этого даже самые жесткие требования оказываются профанацией. Так, у нас установлены жесткие требования к винным напиткам, но до сих пор нет четкой методики определения качества сырья в них. То же самое с пивом, коньяком, виски.

Во многих товарных категориях не нормировано содержание потенциально опасных веществ — в пищевой продукции − это гербициды, пестициды, антибиотики. Либо норм нет совсем, либо они установлены в отношении узкого количества веществ, которые часто уже не используются в мире. Также у нас до сих пор присутствуют отличающиеся требования к содержанию, например, антибиотиков для сырья и готовой продукции. Такого быть не должно.

Кроме того, необходимо улучшать лабораторную базу в ряде отраслей. Например, проблема с фальсификатом на рынке одежды связана в том числе с тем, что проверять ее некому. Минпромторг сейчас создает опорную лабораторию в легкой промышленности. Надеюсь, наконец появится испытательный центр и орган по сертификации, которые смогут выдавать честные, серьезные сертификаты на продукцию легпрома и проводить лабораторные испытания, которым можно будет доверять.

Роскачество продвигает проект “Честная этикетка”. В маркировке зачастую указана информация, не соответствующая действительности. До прошлого года у нас чуть ли не каждая пятая упаковка пищевой продукции была органической, если верить надписи на этикетке. Это не было правдой, но лучше продавалось. После принятия закона об органической продукции безосновательно использовать этот термин стало нельзя, и производители начали писать “натуральный”, “фермерский”, “био”, “эко”. Но любое сообщение покупателю на этикетке должно быть подтверждено. Если ты пишешь на тюбике с кремом “омолаживает на 30 лет”, проведи клинические испытания, докажи, что твоя продукция кого‐то так омолодила и пиши на здоровье.

Потребители могут быть уверены, что в молоке нет антибиотиков, а в зерне − ГМО?

Максим Протасов: В нашей продукции, произведенной из зерна, — в муке, макаронах − нет ГМО. Превышение предельно допустимых концентраций антибиотиков в мясной и молочной продукции встречается. Те марки, в которых такие нарушения обнаруживаются, можно увидеть на портале Роскачества.

Закон о продукции с улучшенными характеристиками подписан президентом. А ГОСТов к нему пока только шесть − четыре по минудобрениям, два − общие. Будет ли работать закон, если непонятно, какую конкретно продукцию считать “зеленой”?

Максим Протасов: “Зеленой” продукции в Европе около 40 лет. В Китае в 1990 году объявили “зеленую революцию” и постепенно наращивают долю зеленой продукции на своем и экспортном рынке. Все это не делается быстро. Мы в этом смысле сработали даже на опережение: закон вступит в силу только в марте 2022 года, а первым шести ГОСТам уже больше года.

Но самое сложное − объяснить населению, что такое “зеленая” продукция. Недавно Центр изучения потребительского поведения проводил опрос: 82% граждан сказали, что они регулярно едят органическую продукцию. Они покупали обычную колбасу и думали, что она органическая.

Теперь задача еще сложнее: предстоит объяснить, что такое продукция с улучшенными характеристиками и чем она отличается от органической. Хотя тут все просто: в органике не должно содержаться абсолютно никакой химии, в “зеленой” продукции − строго не больше установленных норм. Если удобрения − то без тяжелых металлов, если упаковка − то перерабатываемая и т.п. Но, чтобы потребитель это понял и принял, потребуется лет 10−15.

Конечно, нужны стандарты для средств защиты растений, по самим продуктам. При этом важно прописать их в первую очередь для продукции, которая поставляется за рубеж. В исследованиях мы видим, что российское продовольствие чище, чем многие зарубежные аналоги. Теперь это позволит такой продукции пройти зеленую сертификацию по международно признаваемым стандартам.

Существует мнение, что во времена СССР продукты были более высокого качества: колбаса делалась из мяса, а не из “туалетной бумаги”, молоко было из‐под коровы, а не из “пальмы”. Так ли это?

Максим Протасов: Помните, как у Михаила Жванецкого про ботинки фабрики “Скороход”? “Очень хорошие ботинки, если других не видел”. Раньше мы и представить не могли, что в магазинах может быть такое разнообразие товаров. И с качеством были проблемы: одежда рвалась, обувь была некрасивая и изнашивалась.

В детских товарах 30 процентов рынка − фальсификат. А в молочной продукции доля фальсификата снизилась в 4,5 раза за последние шесть лет

Это не значит, что у нас сейчас все идеально с качеством товаров. Но за шесть лет почти в 4,5 раза снизилась доля фальсификата в молочной категории. Мы выходим на среднеевропейские цифры − от 1,5 до 5% в разных категориях. А в мясных товарах проблема с подменой свинины и говядины более дешевым куриным мясом, которое мы наблюдали три года назад, сейчас уже рудимент.

Ключевой вопрос, за сколько можно купить российское вино приличного качества, не уступающее европейским аналогам?

Максим Протасов:

- В рейтинге “Винный гид России” нет вин дороже тысячи рублей на полке. Большинство лучших российских вин стоят до 500 рублей. Мы также исследовали 120 самых продаваемых вин из 13 стран стоимостью до 1000 рублей и сравнили их с нашими винами в этой ценовой категории. В цене импортного вина заложены затраты на таможню, логистику, хранение, маркировку, зарплаты испанских или французских виноделов. То есть “у себя дома” это вино, стоящее у нас на полке за 700−900 руб. будет стоить по 1,5 евро за бутылку. И из этих исследуемых нами импортных вин только 39% получили достойный рейтинг Роскачества. Так что делайте выводы.

Зачем предприятию нужен аудит качества

Роскачество выступает оператором конкурса правительства в области качества. Много отсеивается “недостойных”?

Максим Протасов: В этом году конкурсу на эту высшую в стране награду в области качества процессов исполнилось 25 лет. В нем участвуют организации всех регионов и отраслей, за 25 лет − 3 500 участников и это число растет. В 2020 году мы получили 402 заявки, а в этом 504. Это даже не совсем конкурс, а, скорее, диспансеризация, аудит, диагностика эффективности управления предприятием. Наши аудиторы приезжают на предприятия и проводят такую диагностику. Правительственная премия вручается ежегодно 10−12 предприятиям, которые по итогам такого аудита набрали самые высокие баллы. Остальные участники получают результаты аудита и могут увидеть, где у них существуют проблемы, где снижена эффективность. Экономический эффект от внедрения наших рекомендаций только в прошлом году составил более 15 млрд рублей.

В США, где аналогичную премию вручает президент страны, является нормой для предприятий системообразующих отраслей проходить такую диагностику не менее чем один раз в три года. В Испании в рамках правительственной премии в области эффективности аудиту подвергаются все образовательные и медицинские учреждения.

Сколько для предприятия стоит такое плановое ТО?

Максим Протасов: Бесплатно. Любое предприятие может подать заявку на такую диагностику и пройти плановый чек‐ап. Но эффект для всей страны от маховика таких управленческих аудитов невозможно переоценить. Такие Премии в области качества процессов во всем мире − один из важнейших инструментов постоянного повышения эффективности, производительности, конкурентоспособности.